10.11.2010 в 23:26
Пишет Findor Carias:Поздравляем Нойтору-саму
Ну, не смог я удержаться.
Как мы узнали из нового датабука, сегодня (11 ноября - лис) день рождения Нойторы-самы. Вот и захотелось мне отметить.
Фанфиком, ага.
Название: "Рагнарёк на двоих"
Персонажи: Нойтора Джируга, Зараки Кенпачи.
Рейтинг: PG-13
Категория: джен
НойторофоннадскоеЭто не бой – это безумие и пиршество тысячи демонов. Это не улыбки – это два одинаковых оскала, принадлежащих самой Смерти, искажают лица противников. Это не сталь звенит о сталь – две несгибаемые воли сталкиваются, скрежещут, высекают искры. Они ненавидят друг друга, они полыхают яростью, они перековали самих себя в воплощённую решимость победить или умереть. Да и есть ли теперь разница между победой и гибелью?
И они раскрылись друг перед другом так, как не раскрываются братья.
Кто поймёт тебя лучше отражения – пусть даже в кривом зеркале? Кто ещё сможет одним взмахом оружия сказать всё, что нужно – «Убей меня, пока я тебя сам не убил!». И они смеются, и обмениваются болью, и все слова – лишь отзвук того, что на самом деле.
Они спорят так, как умеют лишь убийцы, не боящиеся умереть сами. И каждый удар натыкается на удар, обжигающий взгляд – на каменную непробиваемость, упрямство – на упрямство, а воля – на волю. На ненависть отвечают ненавистью, за кровь платят кровью, а коса и безымянный клинок впиваются друг в друга, силясь выяснить, кто нынче станет добычей, а кто останется охотником. Звери? Да зверям до такой неудержимой, бесноватой дикости далеко. Оскаленные клыки лязгают железом: в мире и для одного из них места мало, двоим – точно не разойтись.
И вот всё, что было раньше, две жизни, полные отчаяния и отвратительного металлического привкуса на губах, становятся неважны – есть только здесь и сейчас. И одновременно весь мир оказывается оправданным и понятным – теперь ясно, куда они всё это время шли. И со скрежетом пытается расшибиться о скалу коса, и обрушивается гроза на вулкан – и разлетается вокруг крошево, алые блестящие камни.
И вулкан отвечает, радуясь тому, что встретил равного. Он щедр, он делится болью не скупясь. Свистит, визжит разрезаемый с двух сторон воздух – и две стихии продолжают рвать друг друга на куски.
Никому не встать между ними – снесут и не заметят. Да и – есть ли сейчас что-либо между ними? Мощь вышла против мощи, ад – против ада, и ничего больше не существует. И воет, воет ветер, и трескается земля пустыни, и дрожат расшатанные небеса.
Они не отпустят друг друга. За такие бесценные битвы платить чем-то меньшим, чем жизнь – преступление. Проще ранить камень, чем одного из этих противников – а они уже умылись кровью. Каждый отметил своего двойника клеймом, как свою собственность. И раскалённая ярость рассекает ветер, и он кричит от боли – но никто не слышит. Вокруг – торжество костей, кишок и ненависти. Отвратительно и великолепно.
И каждый признаёт противника, приветствует его ошалелым блеском стали и очередным ударом. Громыхает, сверкает буря – дерзкая и непримиримая. Радостно приветствует её вулкан – о, как давно кровь в его жилах не просыпалась, превращаясь в лаву! А враг-брат-отражение отказывается смириться, налетая на несокрушимое – и ведь почти совершает невозможное.
В битве нельзя думать о том, что будет после. Будущего вообще не существует. Есть только двое, ненавидящих и понимающих, ненавидимых и понимаемых. Есть только оголённая под песком сухая земля и осознание: на кону нечто большее, чем жизни.
И чужак встречается взглядом с Отчаянием, и понимает, как близок был к нему когда-то давно. Они похожи – просто когда-то ему смогли показать, что в мире есть что-то кроме войны. А ему вот – не показали.
А Отчаяние заставляет себя подняться с земли, и на одной злой гордости – потому что сил уже не осталось - бросается навстречу своему концу. Потому что не умеет отступать, не собирается отступать, и неизбежность вдруг теряет всё своё громадное могущество. Да, она непобедима – но ей можно бросить вызов, а не опускаться на колени. И перед осмелившимся поднять против неё меч, зная, что обречён, неизбежность кажется жалкой и незначительной.
Кому нечего терять, кто упал на самое дно – находит там надежду.
У всего есть конец. У людей, миров, легенд. У отчаяния – тоже.
URL записиНу, не смог я удержаться.
Как мы узнали из нового датабука, сегодня (11 ноября - лис) день рождения Нойторы-самы. Вот и захотелось мне отметить.
Фанфиком, ага.
Название: "Рагнарёк на двоих"
Персонажи: Нойтора Джируга, Зараки Кенпачи.
Рейтинг: PG-13
Категория: джен
НойторофоннадскоеЭто не бой – это безумие и пиршество тысячи демонов. Это не улыбки – это два одинаковых оскала, принадлежащих самой Смерти, искажают лица противников. Это не сталь звенит о сталь – две несгибаемые воли сталкиваются, скрежещут, высекают искры. Они ненавидят друг друга, они полыхают яростью, они перековали самих себя в воплощённую решимость победить или умереть. Да и есть ли теперь разница между победой и гибелью?
И они раскрылись друг перед другом так, как не раскрываются братья.
Кто поймёт тебя лучше отражения – пусть даже в кривом зеркале? Кто ещё сможет одним взмахом оружия сказать всё, что нужно – «Убей меня, пока я тебя сам не убил!». И они смеются, и обмениваются болью, и все слова – лишь отзвук того, что на самом деле.
Они спорят так, как умеют лишь убийцы, не боящиеся умереть сами. И каждый удар натыкается на удар, обжигающий взгляд – на каменную непробиваемость, упрямство – на упрямство, а воля – на волю. На ненависть отвечают ненавистью, за кровь платят кровью, а коса и безымянный клинок впиваются друг в друга, силясь выяснить, кто нынче станет добычей, а кто останется охотником. Звери? Да зверям до такой неудержимой, бесноватой дикости далеко. Оскаленные клыки лязгают железом: в мире и для одного из них места мало, двоим – точно не разойтись.
И вот всё, что было раньше, две жизни, полные отчаяния и отвратительного металлического привкуса на губах, становятся неважны – есть только здесь и сейчас. И одновременно весь мир оказывается оправданным и понятным – теперь ясно, куда они всё это время шли. И со скрежетом пытается расшибиться о скалу коса, и обрушивается гроза на вулкан – и разлетается вокруг крошево, алые блестящие камни.
И вулкан отвечает, радуясь тому, что встретил равного. Он щедр, он делится болью не скупясь. Свистит, визжит разрезаемый с двух сторон воздух – и две стихии продолжают рвать друг друга на куски.
Никому не встать между ними – снесут и не заметят. Да и – есть ли сейчас что-либо между ними? Мощь вышла против мощи, ад – против ада, и ничего больше не существует. И воет, воет ветер, и трескается земля пустыни, и дрожат расшатанные небеса.
Они не отпустят друг друга. За такие бесценные битвы платить чем-то меньшим, чем жизнь – преступление. Проще ранить камень, чем одного из этих противников – а они уже умылись кровью. Каждый отметил своего двойника клеймом, как свою собственность. И раскалённая ярость рассекает ветер, и он кричит от боли – но никто не слышит. Вокруг – торжество костей, кишок и ненависти. Отвратительно и великолепно.
И каждый признаёт противника, приветствует его ошалелым блеском стали и очередным ударом. Громыхает, сверкает буря – дерзкая и непримиримая. Радостно приветствует её вулкан – о, как давно кровь в его жилах не просыпалась, превращаясь в лаву! А враг-брат-отражение отказывается смириться, налетая на несокрушимое – и ведь почти совершает невозможное.
В битве нельзя думать о том, что будет после. Будущего вообще не существует. Есть только двое, ненавидящих и понимающих, ненавидимых и понимаемых. Есть только оголённая под песком сухая земля и осознание: на кону нечто большее, чем жизни.
И чужак встречается взглядом с Отчаянием, и понимает, как близок был к нему когда-то давно. Они похожи – просто когда-то ему смогли показать, что в мире есть что-то кроме войны. А ему вот – не показали.
А Отчаяние заставляет себя подняться с земли, и на одной злой гордости – потому что сил уже не осталось - бросается навстречу своему концу. Потому что не умеет отступать, не собирается отступать, и неизбежность вдруг теряет всё своё громадное могущество. Да, она непобедима – но ей можно бросить вызов, а не опускаться на колени. И перед осмелившимся поднять против неё меч, зная, что обречён, неизбежность кажется жалкой и незначительной.
Кому нечего терять, кто упал на самое дно – находит там надежду.
У всего есть конец. У людей, миров, легенд. У отчаяния – тоже.